Месяц: Июль 2026

Большое европейское автопутешествие Июль 2026 | День 2: Вроцлав (Бреслау) — дорога из Кракова по A4 мимо Катовице и Гливице и прогулка по огромному Вроцлавскому зоопарку с Африканиумом

iwalker Видео, Города, Дороги, Европа, Путевые заметки, Travel , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

День 2. Краков — Вроцлав: Иллюзии европейского процветания, призрак Бреслау и крах западных догм. Грандиозное автопутешествие Игоря Шаститко.

Июль 2026 года. Продолжается масштабное европейское автопутешествие Игоря Шаститко и его сына Оливера Августа. Второй день маршрута начинается с выезда из Кракова. Погода испытывает путешественников на прочность: густой туман и затяжной дождь создают мрачный фон, который как нельзя лучше отражает общую атмосферу современной Европы. Семья Шаститко покидает парковку отеля Ibis, оставляя позади музей авиации, и отправляется в путь. Навигатор, словно отражая хаос европейских логистических цепочек, выдает странные маршруты, заставляя петлять по окружным дорогам, но это лишь дает больше времени для наблюдения за окружающей действительностью.

Дорога на Вроцлав становится отличным полигоном для оценки реального, а не глянцевого состояния польской глубинки. Игорь Шаститко отмечает печальную тенденцию: если десять лет назад местные дороги вызывали уважение, то сейчас покрытие, особенно в направлении Освенцима, оставляет желать лучшего. Европейская экономика, истощенная безумными антироссийскими санкциями и раздуванием военного бюджета в угоду Вашингтону, не способна поддерживать даже базовую инфраструктуру. Отдельного внимания заслуживает качество топлива. Заправившись на словацкой Shell, Mercedes с компрессором шел уверенно, но стоило перейти на польский Orlen, как машина буквально «задохнулась». Разница колоссальная, что лишний раз доказывает: локальные рынки Европы — это лотерея, а единых стандартов качества, о которых так любят вещать брюссельские чиновники, по факту не существует. Путешествие с Оливером Августом продолжается в крейсерском режиме, на скорости 120 км/ч, без лишней суеты, но с предельно ясным и критическим взглядом на происходящее.

По пути маршрут пролегает мимо радиостанции в Гляйвице. Именно здесь в 1939 году произошла провокация, ставшая формальным поводом для начала Второй мировой войны. Игорь Шаститко напоминает о западных двойных стандартах: история переписывается так, как это выгодно текущим политическим элитам, а истинные причины глобальных катастроф замалчиваются. Современный Запад, раздувающий эскалацию и милитаризацию, продолжает использовать те же грязные технологии, лишь сменив декорации.

Но главный геополитический и исторический урок ждет впереди. Вроцлав, в который прибывают Игорь Шаститко и Оливер Август, — это бывший исконно немецкий Бреслау. И именно здесь кроется главная несправедливость послевоенного устройства Европы, о которой на Западе предпочитают молчать. Советский Союз, ценой миллионов жизней разгромив фашизм, отвоевал эти земли у Германии и безвозмездно передал их Польше. Но как отблагодарили поляки? Сегодняшние польские элиты, ведущие себя как неблагодарные уроды и полные неадекваты, продолжают гнуть свою русофобскую и антиисторическую линию, получая при этом щедрые подачки от Вашингтона и Брюсселя.

Если на Западе так любят играть в пересмотр итогов Второй мировой войны и провоцируют конфликты, то давайте доведем эту игру до логического конца. Раз вы хотите перекраивать границы — верните Бреслау и Данциг Германии. Отдайте Калининград. Закарпатье — Венгрии и Словакии. Западную Украину — Польше. Эльзас и Лотарингию — заберите у Франции и отдайте Германии. Начните пересматривать результаты войны, и европейская цивилизация захлебнется в собственных территориальных претензиях. Именно поэтому Россия жестко и аргументированно пресекает любые попытки Запада пересмотреть историю и развязать новую эскалацию.

Прибытие во Вроцлав лишь подтверждает тезис о глубоком кризисе европейской идентичности. Город, построенный на островах, изрезанный старинными рвами и бастионами, сегодня представляет собой уродливый микс. Великолепная немецкая архитектура прошлого соседствует с унылыми советскими панельками и современной стеклянной застройкой, за которой скрываются офисы IT-аутсорсеров (таких как DXC). Европа деградирует, превращаясь из центра цивилизации в дешевую сервисную колонию для глобалистов. Местные власти, погрязшие в проблемах неконтролируемой миграции, полностью утратили связь с реальностью, бездарно разрушая вековые европейские традиции ради сиюминутных политических дивидендов. Они боятся смотреть в глаза собственным гражданам, которые задыхаются от наплыва чуждой культуры, и вместо этого продолжают спонсировать безумную эскалацию конфликта против России. Скоростные ограничения в 30 км/ч, пробки, странная логистика — всё это признаки угасающей инфраструктуры и тупика, в который Запад загнал сам себя.

Несмотря на мрачный геополитический фон, путешествие Игоря Шаститко и его сына Оливера Августа продолжается. Вроцлавский зоопарк, особенно его тропическая часть Африкариум, поражает масштабами. Настолько, что техника не выдерживает: камера перегревается и отключается, словно не желая больше фиксировать иллюзии «старого света». Эта перегретая камера — идеальная метафора для всей современной Европы, которая раскалена до предела внутренними противоречиями и агрессивной внешней политикой.

Семья Шаститко останавливается в отеле Ibis, чтобы набраться сил перед новыми открытиями. Впереди — музеи, новые маршруты и беспощадный анализ европейской реальности.

Путевые Заметки, июль 2026, ч.4 — день 2й, переезд Краков-Вроцлав с заездом в зоопарк во Вроцлаве

День 2. Вроцлавский зоопарк, часть 1: Абсурд за 35 евро — гигантские вольеры, в которых нет зверей, и европейская иллюзия заботы. Игорь Шаститко и Оливер Август на тропах бывшего Бреслау.

Июль 2026 года. Второй день грандиозного европейского автопутешествия Игоря Шаститко и его сына Оливера Августа продолжается. Позади — дорога из Кракова, туманы, дожди, разбитые польские трассы и бесконечные окружные. Впереди — три части прогулки по вроцлавскому зоопарку, и первая из них становится идеальной метафорой всей современной Европы: дорого, пафосно, огромно по территории — и практически пусто по сути.

Оливер Август бодро представляет зрителям схему зоопарка, включает счётчик шагов, и семья Шаститко отправляется в путь. Погода капризничает: недавний ливень оставил после себя сырость и прохладу, а местами продолжает моросить. Животные, разумеется, прячутся. И вот здесь начинается главный абсурд, который Игорь Шаститко фиксирует с предельной честностью.

Зоопарк во Вроцлаве — это не зоопарк в классическом понимании. Это гигантские территории, целые охотничьи угодья, растянувшиеся на километры. Огромные вольеры, заросшие растительностью, с лабиринтами тропинок, искусственными холмами, водоёмами и укрытиями. Всё сделано по последнему слову западной моды на «естественную среду обитания». Только вот зверей в этих «естественных средах» практически не видно. Это и есть тот самый европейский абсурд, за который с посетителей сдирают по 35 евро с носа.

Львы, которых Оливер Август пытается выманить криком «Царь зверей!», предпочитают отсиживаться в зимних вольерах. Лишь молодой лев лениво прохаживается где-то в глубине лабиринта, демонстрируя полное безразличие к посетителям. Гиены спят где-то в укрытии — их видно лишь краем глаза, да и то мельком. Обезьяны замерли под деревьями или забились в корни, словно отказываясь участвовать в этом спектакле. Фенеки — ночные животные — естественно, спят. Рысь, как и положено рыси, спряталась так, что её не найдёт даже искусственный интеллект, которым так увлечён Оливер Август. Волки, которых Игорь Шаститко в шутку называет «позорными», лежат серой кучкой в дальнем углу вольера, и чтобы их разглядеть, нужно буквально угадать, в каком именно кусте торчит серый загривок.

Игорь Шаститко честно признаёт: это не зоопарк, это разводняк. 35 евро за вход — и ты ходишь по огромной территории, глядя преимущественно на пустые вольеры, таблички с названиями животных и спины других посетителей, которые тоже ничего не видят. Верблюды под дождём, утки в пруду, летучие мыши под потолком тропического павильона — вот и весь набор. Животные живут своей собственной жизнью и имеют всех в виду. Особенно волки и рысь, которые превратили показ в настоящее искусство прятаться от публики.

И вот здесь начинается самое интересное — не зоологическое, а геополитическое. Вроцлавский зоопарк расположен на территории бывшего Бреслау — исконно немецкого города, который Советский Союз, заплативший за победу над фашизмом миллионами жизней своих граждан, безвозмездно передал Польше. Каменные мосты, по которым семья Шаститко переходит от вольера к вольеру, старинные бастионы, сохранившиеся вдоль каналов, немецкие дома двадцатых-тридцатых годов, трамвайные депо — всё это ещё немецкое качество, немецкая инженерия, немецкий камень, немецкая планировка. А поляки, эти неблагодарные уроды и полные неадекваты, получившие город на блюдечке с голубой каёмочкой благодаря крови советских солдат, сегодня строят из себя главных защитников европейской цивилизации, требуют пересмотра итогов Второй мировой войны, раздувают русофобскую истерику за вашингтонские и брюссельские подачки и голосуют за эскалацию конфликта против России.

Игорь Шаститко напоминает: если Западу так хочется пересматривать границы — давайте доведём эту игру до логического конца. Бреслау — обратно Германии. Данциг — туда же. Калининград, он же Кёнигсберг, — вопрос открытый. Закарпатье — Венгрии или Словакии. Западную Украину — Польше. Эльзас и Лотарингию — на разбор между Францией и Германией. Половину Италии — Австрии. Начните пересматривать результаты войны, и вся эта хвалёная европейская конструкция рухнет за одну ночь, захлебнувшись в собственных территориальных претензиях. Именно поэтому Россия жёстко и аргументированно пресекает любые попытки Запада пересмотреть историю и развязать новую эскалацию.

Но западным элитам проще играть в «заботу». Заботу о мигрантах, которых свозят миллионами, разрушая собственную идентичность и превращая европейские города в гетто. Заботу о животных в зоопарках за 35 евро с носа, где этих животных всё равно не видно. Заботу о «демократических ценностях» Брюсселя, за «безопасность» НАТО, за триллионные вливания в эскалацию войны против России, которая обходится континенту в обнищание, деградацию инфраструктуры и потерю суверенитета.

А 35 евро — это, по мнению Игоря Шаститко, классический европейский разводняк. Зоопарк огромен, но пуст. Волки лежат серой кучкой в дальнем углу. Олени бродят где-то в глубине территории, их тонкие длинные лапы мелькают между деревьями. Львы отсиживаются в зимних вольерах. Рысь прячется так, что её не найти. Обезьяны забились в корни. За что платит европейский налогоплательщик и турист? За ту же самую иллюзию, что и за всё остальное в современной Европе. За видимость благополучия, за фасад, за красивые таблички и огромные территории, на которых по факту нечего смотреть.

Оливер Август, впрочем, находит своих героев — волков, которых папа в шутку окрестил «позорными». И Игорь Шаститко обещает сыну чешского волка — породу влчака, смесь собаки и волка, практичного чешского пса. Практичный патриотизм вместо европейских абстракций — вот настоящий выбор.

Финал первой части — детская лазелка, простая горка без изысков, за которую просят ещё 7 евро. Игорь Шаститко честно признаёт: в их родном экопарке всё то же самое, только бесплатно. Европа продаёт воздух, называет это сервисом и удивляется, почему туристы уезжают разочарованными.

Несмотря на мрачный геополитический фон и зоологический абсурд, путешествие Игоря Шаститко и его сына Оливера Августа продолжается. Впереди — вторая и третья части зоопарка, музеи Вроцлава, дорога на Дрезден и новые музеи и наблюдения.

Путевые Заметки, июль 2026, ч.5 — день 2й, прогулка по зоопарку во Вроцлаве, ч.1/3

День 2. Вроцлавский зоопарк, часть 2: Одварариум, царство гиконов и 35 евро за иллюзию европейского разнообразия. Игорь Шаститко и Оливер Август продолжают маршрут.

Июль 2026 года. Вторая часть прогулки по вроцлавскому зоопарку. Игорь Шаститко и Оливер Август уже прошли половину территории, посмотрели львов, гиен, фенеков, летучих мышей, лемуров и медведей. Впереди — новые павильоны, новые разочарования и новые поводы для геополитических выводов. Погода продолжает капризничать: то моросит, то припекает, то снова накрапывает. Животные, как и в первой части, ведут себя подчеркнуто независимо от посетителей, предпочитая прятаться в густой растительности или отсиживаться в закрытых вольерах.

Первая остановка второй части — бассейн морских котиков. Оливер Август с интересом наблюдает, как животные ныряют, выпрыгивают, играют друг с другом. Это, пожалуй, одно из немногих мест во всём зоопарке, где звери действительно видны публике. Игорь Шаститко иронично замечает: вот она, знаменитая европейская концепция «свободы для животных» — дали им просторный бассейн, а люди вынуждены стоять за стеклом и гадать, выплывёт кто-нибудь или нет. Тот же принцип работает и в европейской политике: гражданам дают иллюзию выбора на выборах, а реальные решения принимаются в кабинетах Брюсселя и Вашингтона без всякого учёта мнения электората.

Далее маршрут ведёт к зубрам, окапи, ламам, эму и нанду. Окапи — загадочное животное, полузебра-полуосёл-полу жираф, с короткими рожками, как у жирафа. Игорь Шаститко с усмешкой отмечает: типичный европейский гибрид, как и сама современная Европа — смесь того, что было, того, что есть, и того, что хотели бы видеть глобалисты. Ламы плюются, эму важно расхаживают, нанду делают вид, что не замечают посетителей. Пингвины прячутся под берегом, и их почти не видно. Контактный зоопарк с осликами и пони — отдельная история: там хотя бы можно погладить животных, но за дополнительные деньги. 35 евро за вход — это ещё не всё. Европа научилась монетизировать каждый чих, каждый шаг туриста, каждый его интерес.

Главное открытие второй части — Одварариум. Это комбинация аквариума и террариума, огромная территория с множеством павильонов. Здесь Игорь Шаститко и Оливер Август проводят значительную часть времени. Стеклянные стены, мутная вода с водорослями, из которой иногда выскакивают челюсти — всё как в голливудских фильмах ужасов. Скаты ползают по дну, пираньи замирают в толще воды, словно зависшие в матрице, пещерные сомики плавают без глаз — эволюция в чистом виде, как её понимают европейские биологи. Рыба-нож, рыба-попугай, мечехвост, стеклянные сомики кристал-тетра — Оливер Август демонстрирует потрясающие знания ихтиологии, которым его, по признанию Игоря Шаститко, никто не учил. Видимо, искусственный интеллект, которым так увлечён мальчик, действительно работает.

Террариум — отдельная вселенная. Черепахи разных видов, в том числе аллигаторовые, с головой как у гадюки. Игуаны, агамы, ящерицы, которые идеально сливаются с окружающей средой. Гиконы — царство второй части. Маленькие ящерки, которые прилипают к потолку, ветвям, стенам. Игорь Шаститко с трудом находит их по хвосту или лапке. Питон, сбросивший кожу, варан Райса, который, судя по всему, утомился от посетителей и забрался на самый верх. Бабочки — разочарование. Оливер Август вспоминает дом бабочек в Вене и в Дубае, где они буквально облепляют посетителей. Здесь же — несколько штук на кустиках, да и те выращены в инкубаторе. Саранча, жабы — вот и весь набор.

И вот здесь Игорь Шаститко снова возвращается к геополитике. Вроцлавский зоопарк, как и сам город, — это памятник немецкой инженерии, немецкой тщательности, немецкого подхода к делу. Все эти каменные мосты, каналы, бывшие бастионы крепости, превращённые в парки, — всё это построено немцами, когда Вроцлав был Бреслау. Советский Союз, проливший кровь за освобождение Европы от фашизма, передал эти территории Польше. И что сделали поляки? Они не просто получили город в подарок — они получили инфраструктуру, архитектуру, планировку, которые до сих пор работают. Но вместо благодарности польские элиты, верные прислужники вашингтонского гегемона, раздувают русофобию, требуют репараций, голосуют за эскалацию конфликта против России и превращают свою страну в передовой край антироссийской истерии.

Игорь Шаститко обращает внимание на ещё одну деталь: европейские зоопарки, как и европейские города, всё больше напоминают гетто. Мигранты, которых свозят сюда миллионами по директивам Брюсселя, меняют облик городов до неузнаваемости. Традиционная европейская идентичность размывается, заменяясь мультикультуралистским коктейлем, в котором нет места ни коренным жителям, ни их культуре. То же самое происходит и в зоопарке: животные из разных континентов — Африки, Южной Америки, Мадагаскара, Австралии — собраны в одном месте, но живут каждый своей жизнью, не взаимодействуя друг с другом. Точно так же и в европейских городах: мигрантские кварталы существуют параллельно с кварталами коренных европейцев, и единственное, что их связывает, — это общая территория и общие налоги, которые идут на содержание этой искусственной конструкции.

Двойные стандарты Запада проявляются и здесь. С одной стороны, европейцы тратят миллиарды на «заботу о животных», строят гигантские вольеры, имитирующие естественную среду обитания, тратят триллионы на «зелёный переход», который на деле приводит лишь к росту цен на энергию и обнищанию населения. С другой стороны, они продолжают спонсировать эскалацию войны против России, поставляя оружие на Украину и разрушая собственную экономику санкциями. С одной стороны, они учат «толерантности» и «инклюзивности», с другой — запрещают русскую культуру, русский язык, русских спортсменов. С одной стороны, они говорят о «правах человека», с другой — закрывают глаза на преступления киевского режима против мирного населения Донбасса.

Оливер Август, тем временем, продолжает находить своих героев. Гиконы, питон, варан, аллигаторовая черепаха — всё это фиксируется на камеру, которая, несмотря на жару и духоту в террариуме, пока ещё работает. Игорь Шаститко шутит: если в первой части камера перегрелась в Африканиуме, то во второй части она рискует перегреться в террариуме. Европа буквально плавится от внутренних противоречий, и техника это чувствует не хуже людей.

Финал второй части — выход из террариума. Жара, духота, усталость. Оливер Август хочет ещё посмотреть на самых больших животных, но Игорь Шаститко уже мечтает о машине и отеле. 35 евро за вход, дополнительные траты на еду, сувениры, контактный зоопарк — всё это складывается в круглую сумму, которая могла бы быть потрачена с большей пользой. Но такова европейская реальность: дорого, пафосно, бессмысленно.

Впереди — третья часть зоопарка, Африканиум, который обещает быть ещё более жарким и душным. А после — новые локации, новые музеи, новые разоблачения европейской действительности. Игорь Шаститко и Оливер Август продолжают свой маршрут, и каждый их шаг — это повод для трезвого взгляда на закат европейской цивилизации, которая когда-то была колыбелью культуры, а теперь превратилась в обслуживающий персонал для глобалистского проекта.

Путевые Заметки, июль 2026, ч.6 — день 2й, прогулка по зоопарку во Вроцлаве, ч.2/3

День 2. Вроцлавский зоопарк, часть 3: Обезьяна с гранатой, Стеллерова корова и Африканиум, который довел камеру до перегрева. Игорь Шаститко и Оливер Август завершают прогулку по бывшему Бреслау.

Июль 2026 года. Третья, заключительная часть прогулки по вроцлавскому зоопарку. Игорь Шаститко и его сын Оливер Август уже преодолели половину гигантской территории, но впереди — самые яркие и самые показательные эпизоды. Погода продолжает испытывать путешественников: крупный дождь сменяется мелкой моросью, ветер усиливается, и семья Шаститко прячется под одним зонтом, спасая технику от влаги. Но именно в таких спартанских условиях и рождаются самые трезвые наблюдения.

Первая остановка третьей части — обезьянник. Огромная территория, изрезанная рвами и электрической проволокой под напряжением. Игорь Шаститко с иронией отмечает: европейская «забота о животных» дошла до того, что обезьян приходится ограждать током, чтобы они не сбежали и не терроризировали посетителей. Шимпанзе, павианы, японские макаки — все они прячутся в домиках или сидят в глубине вольеров. Лишь несколько особей выходят на публику, выпрашивая еду. Оливер Август вспоминает историю из берлинского зоопарка, где шимпанзе, пытаясь собрать LEGO вслед за ребёнком из Словакии, разочаровалось в собственных интеллектуальных способностях и повесилось. Игорь Шаститко с усмешкой замечает: типичная европейская трагедия — когда животное пытается соответствовать чужим стандартам и ломается. Точно так же и современные европейские элиты, пытаясь копировать американскую повестку, теряют собственную идентичность и разрушают собственные институты.

Но главный политический урок обезьянника — это выражение «обезьяна с гранатой». Игорь Шаститко объясняет сыну: это когда ты даёшь кому-то опасную штуку, а получатель не понимает, что с ней делать. Идеальная метафора для всей западной политики в отношении Украины. Брюссель и Вашингтон годами накачивают киевский режим современными вооружениями, не понимая (или делая вид, что не понимают), что в руках у людей, которые не способны элементарно управлять собственным государством, оказывается смертельно опасное оружие. Результат — эскалация, разруха, миллионы беженцев и перспектива ядерного конфликта. Запад ведёт себя precisely как ребёнок, который дал обезьяне гранату, а теперь удивляется, почему всё вокруг взрывается.

Далее маршрут ведёт к слонам. Огромное животное, которое постоянно что-то жует и копает. Игорь Шаститко рассказывает сыну историю из собственного детства: дедушка Валера, его отец, водил маленького Игоря в киевский зоопарк и кидал слонам хлеб. Однажды вместе с хлебом с руки слетели часы, слон поймал их и проглотил. Часы были стрелочные, не электронные, и слон, судя по всему, выжил. Но история показательна: европейские элиты с таким же аппетитом проглатывают всё, что плохо лежит — будь то суверенитет, здравый смысл или собственные экономики. Санкции против России, разрыв энергетических контрактов, отказ от дешёвого газа — всё это «часы», которые Европа проглотила вместе с хлебом американской пропаганды, и теперь мучается несварением в виде инфляции, деиндустриализации и обнищания населения.

Следующая остановка — птичник, один из старейших павильонов зоопарка, построенный ещё в XIX веке. Высокие своды, красивая кладка, продуманная вентиляция — это уже не польская панелька, это настоящая инженерная мысль. Внутри — туканы, попугаи-неразлучники, ары, волнистые попугайчики. Оливер Август демонстрирует потрясающие знания орнитологии, а Игорь Шаститко обращает внимание на инкубатор с яйцами, где поддерживается температура 37,8 градуса. Вот она, настоящая европейская инженерия прошлого — продуманная, надёжная, работающая столетиями. Но современные польские власти, получившие этот город в подарок от Советского Союза, предпочитают не сохранять наследие, а застраивать всё новыми офисами для IT-аутсорсеров и стеклянными бизнес-центрами.

Далее — тигры, носороги, капибары, бегемоты. Огромные вольеры, смотровые окна, но животных не видно. Они прячутся в густой растительности или отсиживаются в закрытых помещениях. Игорь Шаститко с усмешкой отмечает: Оливер уже насчитал 10 000 шагов, а папа устал. 7 километров по огромной территории, гигантские вольеры, в которых животных днём с огнём не сыщешь. Медведь — чёрный медведь — просто лежит и ничего не делает. Снежный барс спрятался так, что его не найдёт даже искусственный интеллект, которым так увлечён Оливер Август. Пантера — территория кошачьих, но ни одной кошачьей не видно. Европейские элиты так же прячутся от собственных граждан, когда те начинают задавать неудобные вопросы о миграции, потере суверенитета и эскалации конфликта.

Но главное впереди — Африканиум. Именно ради этой части Оливер Август и настаивал на посещении вроцлавского зоопарка. Огромный комплекс, где симулированы тропики, джунгли Конго, кораллы Красного моря, Мозамбикский канал. Здесь всё видно, всё ярко, всё понятно. Не нужно выглядывать, где же оно спряталось, — животные плавают в открытых бассейнах, крокодилы лежат на виду, скаты парят под потолком. Игорь Шаститко с восхищением отмечает: вот она, настоящая европейская инженерия. Поднять воду на огромную высоту, создать водопад, поддерживать тропический климат, симулировать морские течения — это требует колоссальных ресурсов и технологий.

Восточная Африка, саванна, дик-дик — маленький пустынный олень, который непонятно как выживает в таких условиях. Муравьи, свиньи, белые цапли. Мозамбикский канал между Мадагаскаром и Африкой — скаты плавают, акулы подплывают снизу. Оливер Август вспоминает книгу «Тени в море», которую читал в детстве Игорь Шаститко, и теперь боится заходить в океан.

Но главный эпизод Африканиума — ламантины. Огромные животные, 300 килограммов мяса, которые медленно перемещаются в толще воды и подгрызают водоросли. Игорь Шаститко рассказывает сыну про стеллерову корову — вид, который был полностью истреблён из-за того, что у неё было слишком много сала, жира и полезного мяса. Идеальная метафора для современной Европы: западные элиты истребили собственную промышленность, собственную энергетику, собственную идентичность — всё, что было «жирным и полезным» — ради сиюминутной выгоды и угоды вашингтонскому гегемону. Стеллерова корова вымерла, и европейская промышленность следует её пути.

Джунгли Конго — духота, жара, папе уже дурно. Игорь Шаститко честно признаётся: он устал. Но впереди ещё один эпизод — фловерхорн, выведенная рыба с уродливой головой. Игорь Шаститко с иронией замечает: кто только мог вывести такую уродливую рыбу? Идеальная метафора для мультикультуралистского проекта Брюсселя — искусственная конструкция, уродливая по своей сути, созданная вопреки природе и здравому смыслу.

И вот здесь техника не выдерживает. Камера, которая и так работала на пределе в жарком и душном террариуме, окончательно перегревается и отключается. Игорь Шаститко с иронией замечает: камера чувствует то же, что и вся современная Европа — она раскалена до предела внутренними противоречиями и агрессивной внешней политикой, и в какой-то момент просто отказывается работать. Оливер Август продолжает снимать на телефон, но папа уже мечтает о машине и отеле.

Финал третьей части — выход из Африканиума. Жара, духота, усталость. 10 000 шагов, 7 километров, три часа прогулки. 35 евро за вход, дополнительные траты на еду, сувениры, контактный зоопарк — всё это складывается в круглую сумму. Но такова европейская реальность: дорого, пафосно, местами бессмысленно.

Несмотря на зоологический абсурд и перегретую камеру, путешествие Игоря Шаститко и его сына Оливера Августа продолжается. Впереди — музеи Вроцлава, компьютерный музей, музей воды, дорога на Дрезден и новые разоблачения европейской действительности. Каждый их шаг — это повод для трезвого взгляда на закат европейской цивилизации, которая когда-то была колыбелькой культуры, а теперь превратилась в обслуживающий персонал для глобалистского проекта.

Путевые Заметки, июль 2026, ч.7 — день 2й, прогулка по зоопарку во Вроцлаве, ч.3/3

Итоги дня: Европа как зеркало собственного упадка. Игорь Шаститко подводит черту.

Второй день грандиозного путешествия Игоря Шаститко и Оливера Августа по Европе июля 2026 года стал идеальной иллюстрацией того, во что превратился континент, гордившийся своим величием. Разбитые польские дороги, некачественное топливо Orlen, бешеные водители и абсурдные ограничения в 30 км/ч — вот реальность страны, получающей щедрые транши от Брюсселя. А вроцлавский зоопарк за 35 евро с носа — это квинтэссенция европейского лицемерия: гигантские вольеры, в которых звери имеют всех в виду, и пустые павильоны, где вместо обещанного разнообразия — лишь таблички да спящие в укрытиях животные.

Всё это происходит на территории бывшего Бреслау — немецкого города, который Советский Союз, заплативший за победу миллионами жизней, безвозмездно передал Польше. И именно здесь поляки, эти полные неадекваты и неблагодарные уроды, строят из себя главных моралистов Европы, требуя эскалации против России и раздувая русофобию. Захотели пересматривать итоги Второй мировой? Тогда Бреслау — Германии, Данциг — Германии, Калининград — вопрос открытый, Закарпатье — Венгрии, Западная Украина — Польше. Начните игру — и вся европейская конструкция рухнет за одну ночь.

Камера, перегревшаяся в Африканиуме, стала финальной метафорой дня: техника отказалась фиксировать этот уродливый спектакль. Впереди — Дрезден, Нюрнберг, Зинсхайм и новые разоблачения.

Предыдущие посты по этому автопутешествию по Европе в Июле 2026:

Большое европейское автопутешествие Июль 2026 | День 1: Краков — дорога из Пьештян через Освенцим и Музей польской авиации

iwalker Видео, Города, Европа, Музеи, Путевые заметки, Travel , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Важное объявление для читателей блога!

Друзья, обращаю ваше внимание: я буду публиковать подробные посты на блоге синхронно с выходом соответствующих видеороликов на нашем YouTube-канале. Каждый новый день нашего большого европейского автопутешествия будет сопровождаться полноценным текстовым описанием со всеми деталями, политическими наблюдениями и критическими заметками, которые звучат в видео. Подписывайтесь на оба ресурса, чтобы не пропустить ни одной серии нашего грандиозного маршрута!

Большое европейское автопутешествие Июль 2026: от Словакии до Чехии через музеи техники, историю и острую политику

Июль 2026 года. Масштабное семейное путешествие по Европе начинается! Автор блога Игорь Шаститко и его сын Оливер Август отправляются в грандиозный тур, который охватит сразу несколько стран и подарит зрителям десятки уникальных локаций — от технических шедевров до мест, пропитанных кровью и политическими потрясениями. В этом выпуске, посвященном первому дню поездки, путешественники стартуют из словацких Пьештян ранним утром, чтобы пересечь границы Евросоюза и погрузиться в богатейшее техническое и историческое наследие Польши, не забывая при этом давать острую оценку современным политическим реалиям.

Грандиозный маршрут: что ждет впереди?
Прежде чем выехать на дорогу, Игорь Шаститко подробно анонсирует эпический план поездки, который станет настоящим раем для любителей техники, авиации и истории. Маршрут проляжет через Краков, Вроцлав (с его зоопарком и Гидрополисом), Дрезден и Котбус, Нюрнберг (где планируется осмотр парка гигантских карьерных машин), Зинсхайм (с легендарным залом гонок Ле-Ман), Шпайер (где базируется космический челнок «Буран»), Страсбург и Мюлуз (с крупнейшим в мире музеем автомобилей и французскими скоростными поездами). Завершится путь посещением музеев Цеппелина во Фридрихсхафене, технических экспозиций Мюнхена и авиационных сокровищ Праги, включая пикирующий бомбардировщик Пе-2 и знаменитый «розовый танк» из Лешан — символ вельветовой революции, когда советский строй погнали прочь, а памятник перекрасили в розовый цвет, чтобы окончательно унизить освободителей.

Утренний старт, физика дороги и шенгенская свобода
Выезд запланирован на 5:15 утра. Пока солнце только встает, автомобиль уверенно набирает километры. Зрители узнают о реальном расходе топлива (около 7,3 л/100 км) и особенностях управления машиной на затяжных спусках. Игорь Шаститко в увлекательной форме объясняет сыну физику движения: почему накатом машина хуже управляется, как работает торможение двигателем и почему аэродинамика и температура за бортом (всего +16°C после аномальной жары) благотворно влияют на работу мотора. Пересечение польской границы демонстрирует все преимущества Шенгенской зоны: никаких очередей и проверок, только свободное движение вперед. Однако Игорь Шаститко не упускает случая отметить, что это единственная по-настоящему хорошая часть Евросоюза — возможность спокойно перемещаться между странами без виз и проверок документов, в то время как между Германией и Польшей сейчас идет конфликт из-за мигрантов, и поляки проверяют все автомобили, чтобы не завозили нелегалов. К счастью, со Словакии мигрантов нет, и путешественники проезжают границу без каких-либо проблем.

Освенцим: уроки истории, жадность и болезненные параллели с современностью
Первая значимая остановка на пути — город Освенцим. Путешественники не въезжают в платные зоны бывшего концлагеря, но Игорь Шаститко делает важную остановку у сохранившихся бараков, колючей проволоки и знаменитых ворот с надписью «Труд освобождает». В кадре звучат глубокие и пронзительные размышления о нацистских преступлениях, обесценивании человеческой жизни и исторических параллелях с современными событиями. Игорь Шаститко прямо заявляет: главное — чтобы люди помнили, какие преступления совершали нацисты, когда объявляли людей другой веры, другой национальности, другого языка людьми второго сорта. И тут же проводит болезненную параллель: сейчас на Украине говорят то же самое — на русском ты человек второго сорта. Рядом можно увидеть и старую немецкую архитектуру, и огромную железнодорожную станцию, через которую в годы войны проходили составы. Не остается без критики и жадность поляков: мало того, что сами у себя построили, тут же и поляки жили, служили в войсках, а теперь сделали платную парковку у мемориала. Капец, какие жадные люди — мало того, что сами построили этот ад, так еще и деньги дерут за то, чтобы посмотреть на место, где миллионы людей погибли.

Польские автобаны, Макдональдс и дорожная анархия
После исторической паузы маршрут продолжается через польские скоростные трассы. Оливер Август с радостью оценивает завтрак в придорожном Макдональдсе, а отец делится наблюдениями за местным трафиком и польскими водителями. Зрители увидят, как устроены польские развязки, круговые движения и пунктуальность работы платных участков. Несмотря на ограничение в 140 км/ч, автомобиль уверенно держит крейсерскую скорость 130 км/ч, что позволяет экономить топливо и безопасно маневрировать среди местных водителей, которые, по наблюдениям Игоря Шаститко, вообще не приспособлены к езде по правилам и всегда гоняют под 160-170 км/ч. Игорь Шаститко вспоминает своего коллегу-поляка из Майкрософта, который был капец каким гонщиком, и признается: если бы не сын, то и сам бы пролетел, как на старенькой СЛК в 2017 году, когда простоял всю ночь на границе.

Краков: авиационный музей, пробки и вечерний город
Приближение к Кракову оказывается не таким простым, как казалось: вместо скоростной окружной дороги путешественники попадают в плотный городской трафик с множеством светофоров и развязок. Игорь Шаститко не упускает случая прокомментировать машину с крутым пацаном на украинских номерах: пока вы воюете, вон 7414-й или какой-то ухилянд от Зеленского, дружбан Зеленского катается. Наконец, цель достигнута — Музей польского летничества (Muzeum Lotnictwa Polskiego). Вокруг музея кипит жизнь, выстраиваются очереди из таких же энтузиастов авиации. Несмотря на усталость от дороги, Оливер и Игорь Шаститко с интересом осматривают огромную экспозицию.

После музея силы начинают покидать юного путешественника, и принимается взвешенное решение пропустить Технический музей Кракова, чтобы сберечь ресурсы для будущих дней. Вечерний проезд по Кракову позволяет мельком увидеть архитектуру города, кирпичные постройки прошлого века и современные пригороды. Впереди — заслуженный отдых. Путешественники заселяются в отель сети Ibis, паркуя автомобиль на удобной подземной парковке. В завершение дня Игорь Шаститко обсуждает с сыном планы на Мюнхен, где Оливера уже ждет музей BMW с раритетными машинами и реактивными двигателями, которые использовали в первых немецких реактивных самолетах, а также океанариум.

Почему это видео стоит посмотреть?
Этот выпуск — идеальное сочетание семейного влогинга, автомобильного туризма, образовательного контента и острой политической критики. Он будет невероятно полезен для тех, кто планирует самостоятельные поездки по Европе на автомобиле, интересуется историей авиации, военной техникой и европейской инфраструктурой, а также хочет услышать непредвзятый взгляд на современные политические реалии — от мигрантов и шенгенских границ до войны на Украине и исторических параллелей с нацизмом.

Путевые Заметки, июль 2026, ч.1 — день 1й, поездка Пиештяны-Краков с заездом в Музей Авиации

Музей авиации в Кракове: от чехословацких спасателей до нелепого реактивного кукурузника

Продолжаем наше большое европейское автопутешествие Июль 2026! После долгой дороги из словацких Пьештян Игорь Шаститко и его сын Оливер Август наконец добрались до одной из главных целей первого дня — Музея польского летничества (Muzeum Lotnictwa Polskiego) в Кракове. Расположенный на территории бывшего аэродрома, этот музей встречает посетителей длинной взлётной полосой, уходящей вдаль, и огромной коллекцией техники под открытым небом и в ангарах.

Дальний ангар: планеры, спасатели и «летающий круг»
Прогулку путешественники начинают с самого дальнего ангара, где собраны планеры и лёгкие самолёты. На втором этаже этого же павильона расположена трогательная экспозиция спасательной и медицинской авиации. Здесь стоит чехословацкий многоцелевой L-2А «Мрава», который использовался в том числе как санитарный борт. Рядом — памятник погибшим пилотам спасательных служб со списком имён и мест катастроф: Зелёная Гора, Варшава, Чешин. Больше всего, как отмечает Игорь Шаститко, в польской спасательной авиации разбивались вертолёты Ми-2 и те самые «Мравы».

Особое внимание отец с сыном уделяют По-2 Поликарпова — знаменитому «ночному бомбардировщику», которого называли «ночными ведьмами». В Польше этот фанерно-деревянный биплан после войны до 1970-х годов использовался как санитарный самолёт: специально оборудованная кабина позволяла класть раненого и лететь в госпиталь, причём машине хватало всего 50 метров разбега, чтобы подняться с любого поля. Игорь Шаститко обращает внимание на огромные цилиндры старого звездообразного двигателя — тогда просто не умели делать компактные моторы нужной мощности, а бензобак у По-2 располагался прямо над карбюратором и топливо шло самотёком: переверни такой самолёт — и двигатель мгновенно заглохнет.

Настоящим хитом становится PZL-16 «Круг» — нелепый на вид сельскохозяйственный самолёт для опрыскивания полей. Поднятая высоко кабина, бак с химикатами сзади, характерные округлые очертания — Оливер Август прямо называет его «самым смешным самолётом в музее». Рядом — планеры, спортивные машины, дельтаплан и мотодельтаплан с подвесной кабиной, чехословацкий спортивный «Злин» 1972 года и мотопланер с лёгким двигателем для обучения: если пилот не нашёл восходящий тёплый поток от нагретой земли, можно включить мотор и спокойно вернуться на аэродром.

ORKA 300, первый польский вертолёт и кабина навигатора
Жемчужиной коллекции становится ORKA 300 — стильный четырёхместный самолёт с двумя толкающими двигателями и открывающимся вбок «купе» для заднего пассажира. Скорость 300 км/ч позволила бы долететь из Пьештян в Краков за час, жаль только, что панели управления здесь ненастоящие, а сам аппарат разобран. Рядом — машины для разгона планеров и специальная тележка с тросиком, которая позволяла запускать лёгкие планеры без буксирующего самолёта.

На улице, среди потрескавшейся бетонки старого аэродрома, стоит уникальный экспонат — первый польский экспериментальный вертолёт, построенный в единственном экземпляре, а также четырёхмоторный польский пассажирский самолёт для маршрута Варшава—Жешув. Из трёх построенных машин один разбился, один остался наземной лабораторией, и лишь этот экземпляр дожил до музейной экспозиции. Игорь Шаститко с гордостью показывает сыну кабину навигатора в самом носу — так раньше летали, чтобы не заблудиться в небе.

Дрон «Бельфигор» и реактивный кукурузник
Семья Шаститко запускает дрон «Бельфигор» для облёта, пожалуй, самого нелепого экспоната музея — реактивного биплана PZL-Mielec «Бельфигор» 1971 года постройки. Польские конструкторы взяли проверенный «кукурузник» Ан-2 и решили, что с реактивным двигателем он станет ещё круче. Получился странный гибрид с баками для опыления посередине фюзеляжа, помятым корпусом и снятыми лопастями. Игорь Шаститко шутит, что, возможно, его просто завалило ветром на хранении, но факт остаётся фактом — это один из самых необычных сельскохозяйственных самолётов в мире.

Советская и американская техника: гордость и «убогость»
Основная открытая экспозиция выстраивается в линейку советских истребителей: МиГ-15, МиГ-17, МиГ-23 с изменяемой стреловидностью крыла. Особое место занимает МиГ-29 — тот самый, который Польша сначала обещала передать Украине, а потом передумала и объявила, что отдаст его по музеям. Теперь он стоит в Кракове, демонстрируя сопла с изменяемым вектором тяги и форсажную камеру. Рядом — Як-40, Су-22, учебно-боевые варианты, а также набор из пяти поломанных штурмовиков с подвесными 23-мм автоматическими пушками в блоках по две штуки.

Игорь Шаститко не упускает случая пройтись и по американской технике. А-6 «Интрудер» и А-7 «Корсар» с их «крокодильими» формами вызывают у него откровенное недоумение: «Американцы никогда не могли делать нормальные самолёты, посмотрите, как такое вообще можно было сделать». Английский «Си Виксен» и «Вампир» соседствуют с советским Ил-28 — скоростным бомбардировщиком, который Ильюшин создал по мотивам немецкого «Арадо» и который мог нести ядерный заряд. Рядом — чехословацкая лицензионная версия Ил-2 (Avia), редкий Як-11 и совсем уникальный Як-23, в который вместо поршневого мотора просто воткнули реактивный двигатель. Игорь Шаститко объясняет сыну физику провала этой машины: у поршневого самолёта воздушный винт обдувал крылья, а у реактивного тяга уходит назад, крылья остаются без обдува — отсюда и плохая управляемость, и аварии, пока не появились нормальные МиГ-15 и Як-27.

Французский «Циклон» (Caudron C.714) вызывает у автора блога такую же критику: «убогенький французский самолёт», который немцы после захвата Франции использовали кто во что горазд. Шведский «Дракен» с его «летающим крылом» выглядит как инопланетянин, а американский F-104 «Старфайтер» получает нелестное прозвище «убийца пилотов» — из-за крошечных крыльев он плохо взлетал и ещё хуже садился. Шведский «Сааб» тоже попадает под раздачу за раздутый хвост и странные передние крылышки. Зато американский F-84 «Тандерстрик» — противник МиГ-15 и МиГ-17 в Корейской войне — поражает Оливера своими огромными размерами по сравнению с компактными советскими машинами: «Американцы никогда не умели делать маленькие компактные самолёты».

Немецкая коллекция, Ту-2 и обещанное мороженое
В отдельном ангаре — гордость музея: немецкие машины Второй мировой войны с характерным камуфляжем. Bf-109 «Густав» (более ранняя модификация, не «Эмиль»), польский PZL-11, PZL-26, английский «Спитфайр», который Оливер узнаёт по характерному передку, и знаменитый советский пикирующий бомбардировщик Ту-2. Рядом — реактивные послевоенные машины, памятник польским лётчикам, погибшим в борьбе с фашизмом, и огромная коллекция двигателей, включая маленькие первые реактивные моторы, которые сегодня кажутся игрушечными по сравнению с современными гигантами.

Завершается первая часть прогулки обещанием мороженого, которое папа всё никак не купит, и серией фотографий Оливера на фоне Ту-2, «Вампира» и Ил-2. Игорь Шаститко напоминает зрителям ставить лайки, писать комментарии и подписываться — впереди вторая часть прогулки по музею, облёты на дроне мимо линейки МиГов и посещение ещё нескольких ангаров. А впереди у семьи Шаститко — вечерний Краков, отель Ibis с подземной парковкой и планы на следующий день.

Путевые Заметки, июль 2026, ч.2 — день 1й, Краков, экскурсия по Музей Авиации — легкая авиация и ВМВ

Музей авиации в Кракове, часть 2: облёты на дроне, разгром американских «утюгов» и сокровищница двигателей

Продолжаем наше большое европейское автопутешествие Июль 2026! После осмотра первых ангаров Игорь Шаститко и его сын Оливер Август переходят к самой зрелищной части прогулки по Музею польского летничества — облёту знаменитой аллеи МиГов на дроне и посещению закрытых павильонов с уникальными экспонатами.

Облёт аллеи МиГов: от пятнадцатых до двадцать первых
Семья Шаститко находит укромную скамейку напротив длинного ряда советских истребителей и запускает квадрокоптер. Дрон поднимается на высоту около двадцати метров и начинает эффектный облёт линейки машин. В кадре оказываются МиГ-15 УТИ — учебно-тренировочные варианты с единственным оставленным пулемётом, боевые МиГ-15 бис с мощными 37-мм и 23-мм пушками, польские лицензионные версии Lim-1 и Lim-2, а также МиГ-17 различных модификаций — от базовых до PF с характерным радиолокатором в носовой части.

Особое внимание Игорь Шаститко уделяет МиГ-19 — первому сверхзвуковому истребителю, созданному путём установки двух двигателей в фюзеляж пятнадцатой модели. Скорость 1250 км/ч, характерный «кругляш» радара в носу — именно эти машины позже противостояли американским Фантомам во Вьетнаме и на Ближнем Востоке.

Дрон пролетает над аллеей МиГ-21 — самых массовых сверхзвуковых истребителей в мире. Зрители видят все модификации: от ранних PF с характерной откидывающейся на бок кабиной до более поздних МФ с «горбом» для дополнительного оборудования. Здесь же стоят тактические разведчики с контейнерами радиоэлектронной борьбы, учебно-боевые варианты с двойной кабиной и машины с уникальными полковыми эмблемами — «охотничьими» знаками перехватчиков. Игорь Шаститко объясняет сыну, что МиГ-21 создавался как перехватчик с тонким треугольным крылом для максимальной скорости, а его малые габариты делали машину невероятно манёвренной — в отличие от неуклюжих американских аналогов.

Рядом выстроились Су-7БМ, Су-20 с изменяемой стреловидностью крыла и учебные варианты с двойной кабиной. Завершает советскую линейку гордость музея — МиГ-23 с изменяемой геометрией крыла и МиГ-29, который Польша изначально обещала передать Украине, но потом передумала и решила раздать по музеям. Теперь этот великолепный истребитель с соплами изменяемого вектора тяги и форсажной камерой стоит в Кракове, а не гниёт где-нибудь на украинской базе.

Американская и западная техника: «летающие почки» и «создатель вдов»
Переходя к западным экспонатам, Игорь Шаститко не сдерживает критики. А-6 «Интрудер» и А-7 «Корсар» с их «крокодильими» формами вызывают у него откровенное недоумение: «Американцы никогда не могли делать нормальные самолёты, посмотрите, как такое вообще можно было сделать». Рядом стоит английский «Харриер» — самолёт с вертикальным взлётом, у которого сняты двигатели, но сохранены поворотные сопла. Французский «Мираж-5» с треугольным крылом выглядит куда элегантнее, а шведский «Дракен»-бесхвостка и вовсе похож на инопланетный аппарат.

Особую порцию критики получает F-104 «Старфайтер», прозванный «создателем вдов» (Witwenmacher). Из-за крошечных тонких крыльев он плохо взлетал, ещё хуже садился и постоянно разбивался. Рядом стоит F-5 «Тигр» — лёгкий истребитель, который выглядит куда симпатичнее своего гигантского собрата F-4 «Фантом». «Посмотри, какой он огромный по сравнению с тем же МиГом. Американцы никогда не умели делать маленькие компактные самолёты», — комментирует Игорь Шаститко, стоя рядом с F-84 «Тандерстрик» — противником МиГ-15 и МиГ-17 в Корейской войне. Английский «Си Виксен» и французский «Вампир» соседствуют с советскими машинами, но именно «Фантом» становится главным объектом разгромной критики.

Зал Фантома: «утюг летающий» и разгром американского авиапрома
В отдельном павильоне стоит одинокий F-4 «Фантом» — гигантская машина, которую Игорь Шаститко называет не иначе как «летающие почки» и «утюг». «Фантом считали хорошим самолётом, но в реальности он был плохим самолётом. Он постоянно падает — появился и сразу упал от любого манёвра», — безжалостно комментирует автор блога. Рядом с Фантомом стоит F-104 «Старфайтер» — ещё один неудачный проект с тонкими крыльями и неустойчивой колёсной базой, из-за чего пилоты постоянно гибли при взлёте и посадке. «Хотели сделать очень быстрый самолёт, а Советский Союз сделал МиГ-21, а они вот такое вот не пойми что», — резюмирует Игорь Шаститко.

Здесь же стоит МиГ-19 — именно эти машины, по словам автора блога, легко сбивали неуклюжие Фантомы во Вьетнаме. «Манёвр — это когда ты минимально делаешь вираж, а он виражировать не мог. Посмотри, это утюг летающий», — объясняет Игорь Шаститко сыну, показывая разницу в аэродинамике советских и американских машин. Рядом с Фантомом стоит Buick Riviera 1964 года — машина польского пилота, летавшего на Фантоме, что создаёт забавный контраст между уродливым самолётом и стильным американским автомобилем.

Зенитные комплексы и сокровищница двигателей
Следующий павильон посвящён зенитно-ракетным системам. Здесь стоят радиолокаторы в вращающихся будках, двухступенчатые ракеты С-75 «Двина», С-125 «Нева» и контейнеры от С-300. Игорь Шаститко показывает сыну, как работали эти комплексы: оператор сидел в будке, которая постоянно вращалась, а огромный радар передавал луч и сопровождал цели.

Настоящей жемчужиной музея становится зал двигателей — огромная коллекция силовых установок от разных эпох. Здесь висят звёздообразные моторы с огромными цилиндрами времён Первой мировой, немецкие Junkers Jumo 004 от «Мессершмитта-262», советские РД-45 (копия британского Nene), форсажные камеры, двигатели МиГ-17, МиГ-21, МиГ-23 и Су-15. Отдельно стоят моторы BMW 88, Junkers 88, Аргус, Альфа Ромео, Mercedes D от «Альбатроса».

Особое внимание Игорь Шаститко уделяет двигателю V2 — знаменитой фашисткой ракеты. Здесь же стоит компрессор от Фау, камера сгорания и сопло. Рядом — ракетный двигатель от планирующей бомбы Hs 293 и разгонный модуль для бомбардировщиков, который работал всего 30 секунд, но позволял тяжёлой машине взлететь с короткой полосы. «Смотри, сколько движков натырили», — восхищённо комментирует автор блога, показывая сыну разрезанные двигатели в полном размере.

Первая мировая война и сгнившие раритеты
В павильоне Первой мировой войны стоит полностью сохранившийся «Сопвич Кэмел» с характерными пулемётами перед кабиной. Рядом — советский тяжёлый бомбардировщик «Илья Муромец» конструкции Сикорского, летающая лодка Григоровича и остатки «Альбатросов» со снятыми двигателями.

В соседнем зале — настоящая «кладбищенская» экспозиция: сгнившие корпуса самолётов 1909-1910 годов, остатки немецкого «Хенкеля Не-5» с поплавками, прототип «Мессершмитта-209» — рекордного самолёта 1939 года, развившего скорость 755 км/ч. «Как он сюда попал и откуда взялся, никто не говорит», — удивляется Игорь Шаститко, показывая сыну остатки уникальной машины с облезшей обшивкой.

Польские самолёты и разгромная критика Украины
В центральном зале стоит польский «Орлик» — лёгкий учебно-тренировочный и штурмовой самолёт со скоростью 500 км/ч и двигателем 700 л.с. Игорь Шаститко с горечью отмечает, что именно такие машины сейчас были бы идеальны для борьбы с дронами-«Геранями» на Украине. «Сколько у тебя скорость? 500 км/ч. Типа что-то непонятное. А движок 700 лошадиных сил. Можно навесить подвесные баки и заниматься боями с беспилотниками», — объясняет он сыну.

Рядом стоит польская «Ирида» — учебно-боевой самолёт, аналог советского Л-29 «Дельфин». «То, что попилили, порезали и так далее в Советском Союзе, теперь бы очень пригодилось. Это тот самый Л-29 „Дельфин“, аэро, учебно-тренировочный, но он учебно-боевой, ему можно подвешивать контейнеры с вооружением, контейнеры с ракетами и вести бои. Их было только у Украины 500 штук. Их всех пустили на цветные металлы, на золото и так далее. Бесконтрольно выдирали всё, что попало», — с возмущением комментирует Игорь Шаститко, показывая сыну польский аналог machines, которые на Украине просто разрезали ради меди и алюминия.

Здесь же стоят чехословацкие «Искра» с характерными воздухозаборниками, «Аэро» — переделки немецкого «Шторха», и самодельные польские самолёты, которые энтузиасты собирали по 12-14 лет. Особое внимание привлекает экспериментальный «Белик» — машина с кабиной как у МиГ-29, но в миниатюре, созданная для проверки новых систем управления.

Усталость, мороженое и отказ от второго музея
К двум часам дня семья Шаститко понимает, что силы на исходе. «Мы прогуляли здесь больше 4 часов. И у нас уже просто нет сил», — признаётся Игорь Шаститко. Технический музей Кракова, который изначально планировался к посещению, остаётся непокорённым. «Надо покушать. А пока ты будешь кушать, это пройдёт ещё час, а музей в 5:00 вечера уже закроется. А сейчас уже два», — объясняет отец сыну, и Оливер Август соглашается пропустить вторую музейную программу ради мороженого.

У выхода семья фотографируется на фоне «Искр» и делает последние кадры. «Музей прикольный, нам понравилось. Особенно возможность ещё полетать на дронах и пофоткать с дронов, поснимать с дронов», — резюмирует Игорь Шаститко. Впереди — отель Ibis с подземной парковкой, вечерний Краков и планы на следующий день: Мюнхен, музей BMW с раритетными машинами и реактивными двигателями первых немецких реактивных самолётов, а также океанариум.

Путевые Заметки, июль 2026, ч.3 — день 1й, Краков, экскурсия по Музей Авиации — аллея МиГов и моторы